Клинический психолог и онкопсихологДиректор виртуальной клиники онкопсихологии Salute
Работаю с онкологическими пациентами и их близкими, консультирую и обучаю медицинские команды.
Я клинический психолог, лечение не назначаю и не оцениваю, вопросы о терапии основного заболевания лучше обсуждать с лечащим врачом.
Боль должна быть снята, и это возможно: схему подбирает врач, иногда не с первой попытки, но подобрать можно. Психологическая работа идёт следом и не заменяет обезболивания.
Я не обещаю, что он исчезнет насовсем, но с ним можно работать, и я делаю это много лет. На конгрессе IPOS 2019 в Банфе я прошла обучение двум базовым моделям работы со страхом рецидива: канадской FORT для групп и австралийской ConquerFear для индивидуальной работы. С октября 2019 по июнь 2026 я провела 81 группу по страху рецидива.
Меня в прошлом веке тоже учили скрывать диагноз. В современной медицине так делать категорически нельзя. По закону врач обязан рассказать пациенту о его здоровье в доступной форме, а родственникам – только если пациент этого не запретил. И сообщать нельзя против воли самого человека: если он не хочет знать каких-то подробностей, врач не должен их на него вываливать.
Диагноз и прогноз определяет врач, я их не ставлю. Но переживания пациента, связанные с тем, что он узнал у врача, я обсуждаю спокойно и прямо, не успокаиваю общими словами и не стыжу за страх, гнев или усталость.
Человеку нужно заново пересобрать свою жизнь, потому что изменилось очень многое, не только в теле, но и в ценностях, которые он пересмотрел, и в окружении. А поддержки в это время становится меньше. Врач говорит «результаты хорошие», а тревога не отпускает. Каждое обследование, каждый странный симптом – и снова «вдруг вернулось?». А ещё появляются вопросы: как жить дальше, как вернуться на работу, кем теперь себя считать.
В ведущих онкоцентрах мира, например в Memorial Sloan Kettering и MD Anderson, есть службы интегративной онкологии. То, что ценно и приятно пациенту, там обсуждают вместе с врачом и встраивают в лечение, если это безопасно и не заменяет его. Так не возникает конфликта ни в отношениях с врачом, ни на уровне лекарств, ведь травы и добавки могут ослабить или усилить действие терапии.
Если вы пациент или близкий человек и ищете психологическую поддержку, оставить заявку можно на сайте клиники.
На сайт клиники
В прошлом веке я училась в медицинской академии, подрабатывала во время учёбы медсестрой в онкодиспансере, работала участковым терапевтом.
На участке онкопациентов боялись все. К ним не любили ходить, особенно к тем, кто в терминальной стадии. Я тоже боялась. Этот страх и скованность заставили меня искать, как разговаривать и с пациентами, и с их близкими. Со временем бояться я перестала. Домашние визиты я не то чтобы полюбила, но поняла их ценность: дома узнаёшь о человеке столько деталей, что потом в кабинете легче вести беседу и подбирать слова, когда врач назначает лечение или обследование.
С началом нового века я на десять лет ушла в бизнес: дистрибуция, HoReCa, управление. Торговля получалась, но медицина была ближе. А ещё я всё чаще замечала, что за сказанными вслух словами стоят совсем другие причины решений и поведения.
Психологом я становиться не собиралась и ценности в этой профессии не видела, поэтому хорошо понимаю руководителей, которые не любят разговоры про психологию и предпочитают факты. Но как руководитель я убедилась, что срабатывает решение, в котором учтено и то, о чём вслух не говорят. Клиническая психология позволила вернуться в медицину и научиться профессионально работать с тем, что стоит за словами. Я прошла университетскую переподготовку по клинической и медицинской психологии.
В 2010 году меня взяли клиническим психологом в благотворительный проект «Здоровое Будущее», который открывал кабинеты онкопсихологов в онкодиспансерах городов-миллионников. Так я вернулась в тот же онкодиспансер, где когда-то подрабатывала медсестрой.
Знаний по онкопсихологии мне катастрофически не хватало, и я стала искать их в международном пространстве. Нашла Международное общество онкопсихологов IPOS, где есть и обучение, и сильная научная база. Вступила в него и с тех пор выступаю с докладами на его конгрессах. Свою задачу вижу в том, чтобы проверенные в мире подходы работали и в наших онкодиспансерах и клиниках. Позднее присоединилась к международной проектной группе MASCC (это международная ассоциация по поддерживающей терапии в онкологии). Группа подготовила White Paper «Work After Cancer», и я в числе его соавторов.
Независимый эксперт благотворительного фонда «Дальше», менторство при создании онкослужбы в государственном онкодиспансере, супервизии онкопсихологов, тренинги для медицинских команд. Вместе с медицинским юристом Анной Черняевой разработала для фонда дистанционный курс для пациентов «Я и мой врач. Как говорить, слушать и получать помощь, если у тебя онкологическое заболевание», сделан на средства президентского гранта.
Выступаю на профессиональных конференциях, читаю лекции, провожу семинары и тренинги для медицинских команд, участвую в панельных дискуссиях, разрабатываю методички для врачей, пациентов и психологов. Готова к интервью и авторским публикациям. Выступления и материалы посвящены профессиональным темам и не продают Salute.
Подкасты о раке «(Не)страшно», проект при поддержке La Roche-Posay
Тот, кто умеет быстро понять, что человеку по-настоящему важно, экономит время обоим. Ответы на диагностические вопросы приходят без долгих расспросов, а рекомендации врача удаётся связать с тем, чего хочет сам пациент. Тогда он выполняет их не из послушания, а потому что они совпадают с его собственными целями.
Повторные визиты и дополнительные обследования из-за страха выглядят как выгода, но обслуживание одного пациента дорожает, диагностическое оборудование перегружено, очередь на обследования растёт. Как отличить обращение по медицинским показаниям от обращения из-за тревоги и что с этим делать.
Как быстро понять, что для этого пациента главное, и построить разговор так, чтобы он шёл спокойнее, не выматывал врача и усиливал лояльность пациента клинике: мотивационное интервью, модель «четыре языка, четыре уха».
Почему пациенты уходят к альтернативному лечению, почему врач потом получает более запущенные случаи и результат хуже ожидаемого, и как сохранить контакт с пациентом, а не расставаться с ним.
Если хотите пригласить меня выступить, дать интервью или написать материал, напишите на почту. Мне поможет, если вы сразу расскажете, где и для кого это будет и о чём.
